Вышагивая, словно король по мостовой, Габу полировал черную плитку фото студии своими ботинками. Листая серый кожаный ежедневник , он рассматривал записи.
Сегодня был важный день, ну или что-то вроде этого.
Именно сегодня днем, к нему должен был явиться  знаменитый на всю Японию Мияви, для очередной фото сессии.
Исагава пришел совсем недавно, со свойственным всем творческим натурам опозданием.
В холле студии его уже ждала секретарша, заботливо насыпавшая в кофеварку свежих зерен.
- Как же бодрит…  - Он сделал небольшой глоток, пытаясь согреться.
Габу сел на винтажное кресло и закурил. Не то чтобы он ожидал чего-то плохого, от музыканта, просто фотограф знал, что  вид этого ряженого «ребенка» испортит его  меланхоличное настроение. Вычерчивая на черной плитке носком узоры он просто ждал, когда в его мир ворвется чужой человек, когда его секретарша завопит,  выпрашивая автограф для своей дочери- тинэйджера. А может, что еще печальнее, в его не до конца открытые глаза , ворвется пронзительно розовый цвет одеяний  Мив-сана.  Габу потянулся на кресле, заставляя себя проснуться и постараться получить удовольствие, уж если не от общения, то от фото сессии. Фотограф посмотрел на часы, взъерошил волосы на затылке, поправил кепку.  Еще было слишком рано, да и сам Габу не надеялся на пунктуальность звезды. Он вытащил шнуры, подготавливая  компьютер к передаче информации, проверил все осветительные приборы, протер зонты, отполировал зум-объективы и снова вернулся в кресло.
- А… - Парень выдохнул, поднял голову и уставился в потолок, максимально расслабляясь. В этот момент в коридоре послышались крики секретарши.
- Вот и пришел конец моей релаксации. – Габу поднялся с кресла и направился к двери, пытаясь надеть на свое слегка помятое и не выспавшееся лицо, самую милую и приветливую улыбку.

- Мияви-сан? – фотограф рассматривал веселящегося в кресле парня. В голове промелькнуло несколько  японских ругательств, заставлять ждать крайне невежливо, хотя если задуматься, речь ведь шла о Мияви, а не о ком-то посерьезней.  Габу вышел в холл приемной, пытаясь раздавить возбужденную секретаршу надменным взглядом, он худо-бедно  успокоил этот балаган.
- Концепция фото сессии готова? – Исагава напрямую обратился к Ишихаре. Не то чтобы  музыкант как-то среагировал на его слова, возможно он все еще был увлечен игрой с новой игрушкой, в лице секретарши.
Да уж, не думал, что  еще встречаются люди, настолько зависимые от чужого внимания.
- Мияви-сан? – Габу вдвое повысил голос, пытаясь сократить время на убеждение пришедшего к нему «ребенка». Фотограф огляделся, как бы печально от этого не было, но похоже Мияви пришел один без какого-либо сопровождения или такого же невменяемого менеджера. С ним было бы проще.
Габу уперся лбом в стену, набравшись смелости, похлопал ладонью по плечу музыканта, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание. Может, проще было бы  привлечь его внимание бананами?  Исагава  улыбнулся, спрятав свои  сощуренные  глаза под козырьком кепки. 
– Мияви-сан, у вас есть готовая концепция для фотосета или же мне придется потрудиться в выдумывании ее? – Габу заглянул в лицо Ишихары, мысленно он уже все спланировал. Вариант, радующий глаз был определен настолько быстро, что сам фотограф только несколько раз  моргнул в кокетливом смущении.
Облить бы его из ведра водой, а потом «пощелкать» это худющее, покрытое  тонкой тканью тело. На пол хотелось бы насыпать битого стекла и заставить  его разуться.
Исагава присел на корточки у кресла с музыкантом, потом еще раз милейше улыбнулся.
- Работать будем?

Насмешливое Поймаешь? убило наповал, разумеется  музыкант не знал сколько стоил 15 зумный объектив для NIKON’a  скорее всего Мив не догадывался о том, сколько сил и средств было потрачено на его сбор необходимо было подобрать  15 идеально прозрачных луп и затвор с автотенью из полиэстера пропускающего только свет  прожекторов.  Габу перекосило от одной мысли, что этот его объектив  украсит плитку пола своими идеально подобранными разбитыми окулярами.  Фотограф сглотнул, уповая на Ками-саму, но на всякий случай, напряг все свои  нервные окончания в пальцах рук, для полета за дорогущей «игрушкой» гостя.
Габу в два шага оказался перед  Ишихарой. «Щелк-щелк» И у него на маниторе высветились не слишком удачные фотографии.  Он поправил кепку и заулыбался. Не то чтобы речь шла о мести, нет,  просто хотелось как-то задеть самоуверенного ребенка.
- Эм… когда идеи мои… это оплачивается дополнительно… – Фотограф тут же накидал огромное количество драпировки на пол освещенный проекторами, закрыл дверь, приглушил основной свет, соорудив своеобразное мрачно-манящее гнездо.
- Прошу, сегодня вы побудете птенчиком. – Габу старательно сдерживал улыбку. Может он надеялся, что этот вариант взбесит взбалмошного визуал-идола и он отправится восвояси, а сам Исагава  продолжить фотографировать выложенных в ряд на столе дохлых мух.
- У меня есть 30 килограмм черных страусиных перьев и искусственная кровь… Вы не против воска и малинового канделябра?  - Фотограф принес мешок перьев и небольшую цистерну с «кровью», канделябр и свечи расставил относительно кадра.
- Должно получиться изыскано, с пятнами греха. – Мужчина прищурился, вглядываясь на весь этот креативный хаос через затвор.  Цвет был как нельзя удачен, да и темная рубашка с джинсами очень подходили под этот стиль.
Хотелось бы его раздеть и зажарить.
Под глазом дернулась предательская мышца, заставив несколько ресниц вздрогнуть. 
- Еще идеи есть?  В двух словах концепт фото сессии: ты новорожденный, готовый для греха. Все что тебе нужно сделать: показать свою злость и эротизм, в купе с намешенными ароматами похоти и разврата… - Голос слегка задрожал, казалось Габу произносит не свою идею, а идею своего члена,  то что хер должен был увидеть для того чтобы вырваться на волю из тесной ширинки брюк.
- И это...Для простоты понимая, я буду обращаться на ты... - После короткой паузы Исагава еще раз сглотнул и протер линзу. - Эм..Разувайся, будь босяком.